Трумен Капоте «Завтрак у Тиффани». «Другие голоса, другие комнаты». «Хладнокровное убийство»

Издательский Дом «Азбука-классика», 2008 год

Капоте если и знают, то в основном как автора «Завтрака у Тиффани» – книжки, по которой был снят на редкость трогательный фильм с Одри Хепберн. Но когда читаешь его романы подряд, понимаешь, что судить писателя исключительно по этой экранизации – заблуждение. Потому что между тремя его главными произведениями нет ничего общего (кроме, разве что, качественного, как у классиков XIX-го века, стиля). Они написаны не просто по-разному, но и в разных традициях.

Ранний юношеский роман «Другие голоса, другие комнаты», как и полагается дебюту – подражание. Капоте во многом имитирует Уильяма Фолкнера. Что и неудивительно. Фолкнера американцы чаще всего называют своим «главным классиком». Как в самом известном романе Фолкнера «Шум и ярость», у Капоте сюжет оказывается не так важен, как форма повествования. Точно так же в центре – детское сознание подростка, стоящего на пороге взрослой жизни, в которой его многое тревожит – сексуальность, жестокость, заставляющие врать условности, алкоголь. Неизбывная странность нелепого взрослого существования сгущает в сознании подростка все недосказанности в мрачный готический туман. Критики никак не могли поверить, что автору этой книги чуть больше двадцати.

«Завтрак у Тиффани» по сюжету и стилю напоминает то Хемингуэя, то Чехова – лапидарно и бесхитростно изложенная история любви к наивной девушке, пределом мечтаний которой всегда были ювелирные магазины и роскошные рестораны.

А «Хладнокровное убийство» – это небывалый до тех пор (середина 60-х годов) эксперимент – писательское расследование истории убийства мирной провинциальной семьи парочкой не лишенных сентиментальности преступников. Капоте как заправский полицейский тщательно собрал все показания, документы и улики, связанные с этим делом. Описал час за часом последний день семьи и действия преступников в те же самые часы. День за днем перемещения убийц после исполнения своего дела вплоть до их смертной казни.

Капоте, правда, меньше всего заботили юридические вопросы способа убийства, его практических мотивов и степени вины подельников. Его волновали вещи более глубинные, достоевские: как это стало возможным, в каких недрах человеческого сознания или подсознания могла созреть мысль о том, чтобы лишить жизни отца семейства, его болезненную жену и двух их детей-школьников, находившихся в том возрасте, когда уже можно влюбляться, но еще и от плюшевых игрушек избавляться рано.

Распутывание и детективных, и бытийных вопросов затягивает читателя так, что книгу становится трудно отложить.

Роман породил такое плодотворное течение литературы, как «новый журнализм» (Норман Мейлер, Том Фулф, Хантер Томпсон), а Капоте стал настолько признанным специалистом по вопросам психологии насилия, что журналисты обращались к нему за комментариями каждый раз, как происходило какое-нибудь массовое убийство. Как это было, например, после того, как «семья» Чарльза Мэнсона в течение двух ночей расправилась с совершенно случайными людьми, расписав стены домов кровью жертв.

«Рики»

Режиссёр Франсуа Озон Франция-Италия, 2009

Неудивительно, что главная героиня, молодая мать-одиночка, не слишком охотно встречает новое утро. Каждый день, подбросив дочку до школы, Кати едет на мотороллере на химкомбинат, чтобы закрутить несколько сот или даже тысяч пробок на пластиковых бутылках с чем-то не очень приятным: работать приходится в респираторе.

Флирт за фаст-фудом в заводской столовке, следующая сцена – фаст-секс в туалете. И вот уже коллега Кати живёт с ней и её дочкой Лизой под одной крышей, а ещё пару сцен спустя счастливым родителям объявляют, что у них родился «хорошенький мальчишка, три восемьсот». Ощущение, что смотришь семейную драму, не оставляет до середины фильма, пока сюжетный поворот не заставляет вспомнить, что это всё-таки фильм Франсуа Озона.

Не хочется раскрывать сюрприз режиссёра. Мэтр (если это определение по отношению к Озону уже применимо) оставил в юности страсть к клиповому монтажу и заново открыл для себя экспрессионизм и даже неореализм: полюбил длинные планы, снятые, к примеру, в подъезде, подобный которому не отыскать даже в Эжве.

Лента Озона — участник 59-го Берлинского кинофестиваля. Возможно, вас заинтригует и ремарка в финальных титрах: «Во время съёмок ни одно животное и ни один летающий ребёнок не пострадал».