«Красное знамя», начавшее дискуссию о коми и русском языках («Больше настырности!», № 5 от 20 января 2009 г., и «Под чью дудку пляшем?», должно продолжить тему. Депутаты Госдумы вместе с активистами Общественной палаты РФ начали разработку закона, ограничивающего использование новых языковых форм в повседневном общении и, особенно, в интернете.

Картинка с сайта www.nordy-art.narod.ru

Превед, инициатива!

Речь идет, в первую очередь, о так называемом «олбанском» языке, хорошо усвоенном молодежью и не только ею. Появившись в начале XXI века в интернете, олбанский быстро вошел в обиходный русский язык. Да так вошел… «Новые известия» пишут, что Министерство образования и науки в последние годы отмечает в школьных работах по всем предметам увеличение интернет-слэнга: «превед», «зачот», «исчо» и «рулез», а также смайлики активно используются нашими детьми в общении и учении. Да что там школьники – директор одной московской компании разработал для своих сотрудников систему штрафов после того, как обнаружил в документе фразу «Заказчег обязуется».

Для борьбы с этим злом инициаторы законопроекта предлагают весьма радикальное средство: запретить анонимность в интернете, то есть закрыть сайты, где пользователи выступают под никами (псевдонимами). Группа депутатов Московской городской думы хотела было приравнять использование олбанского к хулиганству и штрафовать виновных на 1000 рублей, а злостных нарушителей арестовывать на 15 суток. Правда, большинство столичных народных избранников эту инициативу сочли не актуальной.

Языковое расширение

Надо ли бороться с новыми языковыми формами, как иногда стыдливо называют олбанский, да еще такими кардинальными методами? Поможет ли?

История показывает, что языки всех народов мира постоянно подвергаются разного рода «словесным агрессиям», причем далеко не всегда эти атаки носят негативный характер. Источниками экспансии могут быть как другие языки, так и какие-то группы собственного населения. Тысячу лет назад при христианизации Руси в язык через первых священников стали проникать греческие слова, спустя несколько столетий наметилась «тюркская волна», возникшая при монголо-татарском завоевании. При Петре Первом русский язык активно «разбавлялся» немецкими и голландскими компонентами. Затем в моду вошел французский, который тоже оставил свой след.

Бороться с вторжением иностранных слов совершенно бесполезно. То есть, конечно, можно, но эффект от этой борьбы будет нулевой. Каждый человек формирует свой словарь так, чтобы ему было удобно общаться, а не из соображений патриотичности. Михаил Ломоносов в свое время настойчиво призывал своих российских коллег отказаться от использования иностранных слов в научной и технической лексике, и даже создал словарь, в котором все иноязычные термины были переведены на русский, но, не понятый коллегами, потерпел поражение.

Свой немалый вклад в увеличение словарного запаса языка внесли русские поэты серебряного века – авангардисты и футуристы. Вот уж где порезвились Хармс и ранний Маяковский. Некоторые из придуманных тогда слов вошли в наш обиход – «здравица», «сгусток», другие так и остались в книгах. Например, «сердце изоханное» (от слова охать, чтоб вы чего не подумали).

После прихода к власти большевиков процесс «словотворчества» продолжился: немыслимые аббревиатуры и словесные конструкции заполнили языковое пространство СССР. Большая часть этой словесной шелухи осталась в прошлом, но какая-то часть утвердилась в современном языке – пятилетка, получка, полярник.

Кстати, тогда же стала набирать популярность теория о классовой сущности языка и необходимости фильтрации буржуазных элементов и слов из иностранных, классово чуждых языков. Конец этой глупости положил сам товарищ Сталин, который в своем гениальном труде «Марксизм и вопросы языкознания» раскритиковал «классовый» тезис и тем самым спас русский язык от излишней ретивости охранителей.

В начале 90-х в Россию вернулся Александр Солженицын и начал борьбу, как он выразился, «с нахлыном международной английской волны». Он выпустил «Русский словарь языкового расширения», включающий многие тысячи слов и выражений. И опять же не получил поддержки ни языковой общественности, ни широких слоев населения. Его попытки вернуть в состав языка давно утраченные старославянские слова или сконструировать из них новые оказались тщетными (правоохранительные органы – законодержащие, намек – коклюшка).

Олбанский куда надо доведёт

Но вернемся к олбанскому. Это не первый случай, когда профессиональный диалект (таким он был в начале своей «карьеры») получил широкое распространение. До этого едва ли не каждый россиянин использовал жаргон другой «профессии» – уголовников. И что?

Язык – живой организм, чутко реагирующий на ситуацию в обществе. Язык – средство не только общения, но и выражение иронии, иногда протеста. На днях московские художники открывают выставку «Русь моя, герлфренд моя!». Не знаю, какие картины там будут выставляться, но смысловая направленность экспозиции вполне понятна и отлична от традиционной «Русь моя, любовь моя».

Так что оставим олбанский олбанцам, язык сам себя защитит, если понадобится, и доведет, куда надо, без штрафов и контроля сетевого трафика.

- А вы владеете олбанским?

Дмитрий Челпановский, руководитель Агентства по печати и массовым коммуникациям РК:

- Только в его письменном виде. Общаюсь на нем с некоторыми друзьями через электронные виды коммуникации. В семье, на работе, с коллегами, родней – разговорный русский. Да и олбанский письменный использую сугубо в шуточных целях.

Евгений Рожкин, первый заместитель министра национальной политики РК:

- Олбанским владею частично. По крайней мере со словом «превед» знаком. Другое дело, что использовать его абсолютно не приходится, разве что наблюдать со стороны в интернете. Я считаю, что в частную переписку государству лезть не стоит. А в государственной переписке олбанский вроде пока не используется.

Сергей Катунин, депутат Государственного совета РК (фракция «Справедливая Россия»):

- Я и русский-то с трудом выучил, куда уж мне олбанский?.. А если серьёзно, то если действительно в Думе готовится такая инициатива, то выглядит она совсем не здраво и совершенно смешно. Если люди выражаются цензурно, туда, на мой взгляд, вмешиваться не надо.

Андрей КоростелЁв, программист:

- Олбанским я не владею, потому что предпочитаю русский. Хочется как-то выделяться из общей массы, знаете ли.

Оксана Матвеева, учитель русского языка, литературы:

- Я не знаю, что это такое. А вообще, не люблю, когда коверкают буквы, слова. Понятно, что сломать русский язык легко. Наш язык – это наследие; не мы создавали его, и наша обязанность – не испортив, сохранить этот дар.

Аркадий СЛАВСКИЙ, менеджер:

- Конечно, владею. В совершенстве. Только на нём и пишу.